+7 (999) 219 - 91 - 91
inforussia@lio.ru

Вера и Жизнь 4, 2015 г.

Трагедия узнавших истину

Надежда Орлова

С детства воспитанная в семье верующих, я в юности думала, что человек, регулярно посещающий церковь и, тем более, покаявшийся на коленях, со слезами на глазах и носовым платочком в руках, – однозначно верующий, раз и навсегда. Он достоин полного доверия и готов нести любую ответственность. Так наивно думают молодые люди, не имеющие достаточного жизненного опыта.

С другой стороны, еще маленькой девочкой я видела неподдельную радость окружающих, восторженное приветствие обращенного, незабываемые слова гимна: «Пастырь добрый ищет бедную овцу…» И тогда, и теперь прерывается любое служение, любая проповедь, любое исполнение гимна, стоит кому-то сделать лишь шаг к кафедре. Это действительно радость и на небе, и на земле!

Однако какое бы хорошее ни было начало следования за Христом, все же конец пути человека является определяющим: «Ибо мы сделались причастниками Христу, если только начатую жизнь твердо сохраним до конца…»(Евр. 3:14). И каждый из нас наверняка является грустным свидетелем того, сколько славных покаяний бесславно растворилось во времени вместе с теми, кто их произносил на коленях, со слезами на глазах и носовым платочком в руках.

Несколько лет назад целый номер нашего журнала был посвящен отпавшим, упавшим, сбежавшим и прочим… И сколько уже об этом сказано, и сколько еще будет сказано об этом, но сердце болит, и душа не находит покоя.

* * *

Страшно говорить с человеком, знающем истину, но не живущему по ней. Такой человек пугает своими знаниями. Он знает все, что вы можете ему сказать. И отвечает: «А может быть, мы все не так понимаем?» Он не отвергает Божьих слов, даже не ставит их под сомнение, но внушает сомнение в наше правильное понимание, научение, восприятие. Кстати, так рождаются ереси.

Все мы многократно слышали, что живем в эпоху постмодернизма. Этот модный термин обозначает идеологию, заключающуюся в том, что нет абсолютных истин, каждый имеет право на свою точку зрения, которая и будет для него истиной.

Первым постмодернистом был дьявол. Его ключевые слова: «Подлинно ли сказал Бог?»(Быт. 3:1) создали иную точку отсчета, разрушив в сознании человека абсолют. Другими словами, стало возможным смотреть на ситуацию с другой стороны, под другим углом. А отсутствие абсолюта, реальной точки отсчета, породило хаос.

Действительно, может быть, слова о том, что прелюбодеи, убийцы, пьяницы и иже с ними Царства Божьего не наследуют, понимаются нами не совсем так? Может, все-таки иногда наследуют? Ну, в каких-то исключительных, особых обстоятельствах. Поэтому можно и прелюбодействовать, и красть, и пить, и даже убивать по чуть-чуть, понемножку (если помнить, например, что словом можно убить: «Смерть и жизнь – во власти языка», Притч. 18:21).

«Я знаю, что Бог со мной, Он у меня внутри» – высокомерные слова знающего истину грешника, готового за любое ваше возражение предъявить целый список претензий к верующим.

Кто ж спорит, конечно, бог внутри. Вот только бог ли это Библии?

* * *

Ладно, взрослый человек сам мечется в поисках смысла жизни: уходит, приходит, падает (или не падает), поднимается (или не поднимается). Все намного сложнее и страшнее с детьми. Известно: что заложено в детстве, заложено на всю жизнь. И если даже кажется, что выросший ребенок строит свою жизнь на принципах полностью противоположных тем, на которых его воспитывали, это не так. Он строит свою жизнь на фундаменте детства. А вот отчего стены такие кривые выходят – другой вопрос.

Дети, воспитанные в христианских семьях, впитавшие субкультуру верующих, но не рожденные свыше, становятся неоязычниками. Все внешние ритуалы, обряды и традиции они воспринимают как обереги. Даже если они этого не осознают и так не называют. Но твердо знают: приду на богослужение, родители будут рады, Господь тоже останется доволен.

К сожалению, не один раз приходилось наблюдать такие картины.

Взрослые дети верующих родителей ушли не только в самостоятельную жизнь, но ушли и из церкви. Кто-то каялся, кто-то даже принимал крещение. Но живут совершенно не по тем правилам, о которых говорит Слово. Мужья и жены, дети и бизнес – все своим чередом и круговертью. Конечно, случаются болезни, скорби, проблемы. И тогда они приходят в церковь и каются, ходят на богослужения. Сначала каждое воскресенье, потом через одно, потом через два…

К горькому сожалению, часто бывает так: что крещение в православии для воспитанных в православном вероучении, – то покаяние у баптистов для воспитанных в протестантском вероучении.

«Как я рада тебя видеть, наконец-то ты пришел (пришла)!» – радостно-восторженные сестры окружают члена церкви, посещающего служения один-два раза в год. Сами знаете, когда: на Рождество и Пасху.

Это нормально, по-язычески. Грех не зайти в церковь в такие дни. Отсидим, отслушаем… А Создатель заметит, отметит, запомнит и поможет, защитит. Должен помочь, ведь я старался, зашел. «Итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие – Богу»(Мф. 22:21). В данном случае кесарь – это «я».

«Мы, нижеподписавшиеся…» – такими канцелярскими словами, моментально навевающими бюрократическую скуку, начинаются различные деловые бумаги: акты, протоколы, договоры, соглашения. И в конце документа обязательно должна стоять подпись тех, кто в самом начале написал эти слова.

Всякий здравомыслящий человек, прежде чем поставить где-то свою подпись, внимательно прочтет текст и уж только потом завизирует бумагу. Как часто росчерк пера может стать роковым или, наоборот, счастливым!

Подпись, гарантия договора, всегда имела большое значение.

Человек, подчас легкомысленно, заключает с Богом завет, а потом отказывается, отступает, забывает. Но он не знает, какие духовные механизмы запустил, привел в движение.

* * *

Изящными движениями поправляя локон и одновременно придерживая чашечку кофе, моя собеседница сообщила с легким налетом гордости:

– Вот дочку сводила в церковь, окрестила ее…

– Зачем?

– Для охраны, чтобы как-то защитить от болезней, несчастий и злых людей.

– Ты заставила дочь подписать соглашение, которое она не прочитала, не поняла, не может и не хочет выполнять.

Не бывает ли так и у нас, когда наши дети каются и заключают завет с Богом, чтобы стать, как все (уже все сверстники – члены церкви, пора и мне), чтобы уйти из воскресной школы и посещать молодежные собрания (я уже взрослый, уже покаялся!), чтобы жениться.

Мы легко относимся к обещаниям и обязательствам, которые берем на себя, но строго спрашиваем с других.

Мы несем ответственность перед людьми и Богом за наше служение, рукоположение, за наше согласие, помазание.

Безусловно, правы родители, приводящие детей в дом молитвы. Должна быть в детстве и воскресная школа, и стихи на рождественском утреннике, и правильное поведение, и благочестивая речь. Но должно быть еще и то, что поднимет молодого человека над обрядами, традициями и правилами, позволит ему увидеть истину: без рождения свыше все прочее не имеет никакого смысла. В этом – переживания и молитвы родителей, их стремления в воспитании и созидании потомства.

* * *

Как-то теплым летним вечером, прогуливаясь вдоль озера, я услышала позади трель велосипедного звонка. Отступила в сторону, чтобы пропустить велосипедиста, и тут узнала девушку, несколько лет назад бывшую членом одной довольно строгой общины, но уже давно переставшей ее посещать. Причиной разрыва послужил так называемый гражданский брак с неверующим молодым человеком. Поздоровались, разговорились, вспомнили общих знакомых, обсудили перемены. Речь зашла о разности в обычаях наших церквей.

– Нет, у вас все слишком свободно, так нельзя. Вы позволяете себе и украшения носить, и прически делать, и одеваться не по-христиански. Если я и вернусь в церковь, то только в свою. Там все строго и благочинно. Это же дом Божий! Как можно туда в брюках женщине прийти?! Или без косынки?

Действительно, как? Бывает, человек ошибается (лучше назвать грех ошибкой, правда же?), отпадает, но веру-то в душе хранит! Принципы-то помнит: нельзя без косынки! Блуд блудом, а традиции надо чтить.

Загорелая, молодая, с откинутыми за спину длинными распущенными волосами, в коротеньких джинсовых шортиках и крошечной маечке на тонюсеньких бретельках, она вновь уселась на велосипед. Прощально просигналила и умчалась в тень старых деревьев, разросшихся у самой воды.

А я подумала, что услышала еще один постулат языческого сознания: Бог видит нас лишь в храме. Поэтому надо одеваться, как «прилично святым»(Тит, 2:3), а поведение за пределами – это наше дело.

* * *

Бог отдельно, мы отдельно – такая позиция низводит Творца Вселенной до уровня божков и идолов. Он должен быть рад, что мы пришли, покаялись, даже приняли причастие, уделили из своего плотного графика время и Ему. И будем ждать благословения и защиты. А собственно, от Него больше ничего и не надо – только, чтобы все было ХОРОШО. В этом трагедия узнавших истину, но не познавших ее, не вкусивших дара небесного. И глубинное значение слов Екклесиаста откроется для них во всей полноте в вечности: «Кто умножает познания – умножает скорбь»(Еккл. 1:18).

Архив