+7 (999) 219 - 91 - 91
inforussia@lio.ru

Вера и Жизнь 1, 2012 г.

Сын ХАМАСа

Мосаб Хассан Юсеф – человек с этим именем в последние годы стал героем множества сообщений в прессе. Еще бы, ведь он – сын одного из основателей террористического движения ХАМАС в Палестине – обратился в христианство. В этой публикации мы представляем его рассказ о своей жизни в лоне ХАМАСа и изменениях, связанных с обретением веры в Иисуса Христа.

Иисус Христос нашел Мосаба прямо в разгаре арабо-израильского конфликта, спас его и превратил в Своего ученика. Лучше, чем он, вряд ли кто сможет донести Благую весть до «хороших внутри», но обманутых богом Корана людей. Свою автобиографическую книгу Мосаб начинает с рассказа о своей семье.

История моего отца

Мой отец Хассан был любимым сыном в семье. С самых малых лет он постоянно ходил с дедушкой в мечеть. Никто из его братьев так не интересовался исламом, как он.

От дедушки, уважаемого в стране религиозного лидера, отец научился распевать молитвы, у него были голос и рвение, на которые люди с удовольствием отзывались. Мой дедушка гордился им. Когда отцу исполнилось двенадцать лет, дедушка сказал: «Я вижу, ты очень интересуешься исламом. Я собираюсь отправить тебя в Иерусалим, чтобы ты мог там изучить шариат – исламский религиозный закон, который регулирует повседневную жизнь, от семейных взаимоотношений до политических и экономических вопросов».

Мой отец был отправлен в Иерусалим не просто изучать религию – дедушка готовил его управлять. В восемнадцать лет, закончив обучение, он переехал в Рамаллу, где тут же получил работу имама в мечети старого города. Наполненный страстным желанием служить Аллаху и людям, мой отец рвался начать свою работу в этом городе, точно как и его отец в Аль-Зании.

Отец был шокирован, когда первый раз зашел в мечеть. Он увидел всего пятерых стариков, ожидавших его. Все остальные, похоже, были либо в кафе, либо в порноклубах, напиваясь и играя в карты. Даже человек, который распевал призыв к молитве, сидел около двери с микрофоном, шнур которого был подключен к минарету для того, чтобы он мог совершать исламскую традицию без отрыва от карточной игры.

Сердце моего отца сильно печалилось об этих людях, и он толком даже не знал, как достучаться до их души. Даже те пять старичков сказали, что приходят в мечеть исключительно потому, что знают, что скоро умрут и хотят попасть на Небеса. По крайней мере, они были готовы слушать, и мой отец начал с того, что у него было. Он вел их в молитве и учил их из Корана. Через очень короткий период времени они полюбили его и говорили, что это ангел с неба был послан им. Мой дедушка тут же понял, что его сын имеет гораздо больший потенциал, чем он предполагал изначально, и поэтому отправил его в Иорданию для углубленного изучения ислама.

В то время, в середине 70-х, организация «Братья мусульмане» была уже хорошо организована и пользовалась любовью народа. Ее члены делали то, что было в сердце моего отца, – вдохновляли тех, кто отошел от веры, и старались сохранить людей от коррумпирующего влияния общества. Отец верил, что члены этой организации только хотели спасти людей и улучшить их жизнь, но не убивать и разрушать. Поэтому, встретив некоторых бывших лидеров братства, отец сказал: «Да, это то, что я искал».

Что такое ислам

То, что отец видел в те ранние времена, было той частью ислама, которая отражает любовь и сострадание. То, что он не замечал и, наверное, никогда не позволит себе увидеть, – это другая сторона ислама.

Ислам построен, как лестница: на первой ступени – молитвы и хвала Аллаху. Следующая, более высокая, представляет собой помощь бедным и нуждающимся, открытие школ и поддержка благотворительности. Высшая же ступень – джихад.

Эта лестница очень высокая. Редко кто смотрит на то, что вверху. Переход к высшей ступени идет медленно, практически незаметно, подобно деревенскому коту, подкрадывающемуся к птичке. Птичка не отрывает глаз от кота, но она не видит, как с каждым новым кругом кот приближается к ней, и вдруг во мгновение ока его когти окрашиваются кровью птички.

Традиционные мусульмане стоят в шаге от этой лестницы, живя с чувством вины за то, что не практикуют ислам по-настоящему. На самом верху – фундаменталисты: те, которых вы можете видеть по телевизору, которые убивают женщин и детей во славу бога Корана. Умеренные – где-то посередине.

Умеренные мусульмане на самом деле более опасны, чем фундаменталисты, из-за того что выглядят безобидно, и вы никогда не догадаетесь, в какой момент они сделают шаг к вершине лестницы. Большинство террористов-смертников начинали как умеренные.

В день, когда мой отец поставил свою стопу на первую ступень этой лестницы, он и представить себе не мог, как далеко от своей изначальной идеи он вынужден забраться. И теперь, тридцать пять лет спустя, я хотел бы спросить его: «Помнишь ли, где ты начинал? Ты видел всех этих потерянных людей, твое сердце страдало за них, ты хотел привести их к Аллаху и спасти. Теперь смертники-бомбисты и невинная кровь? Это то, что ты хотел делать?» Но говорить про эти вещи отцу не практикуется в нашей культуре. И сейчас он продолжает свой опасный путь.

Рождение ХАМАСа

Постепенно «Братья мусульмане» трансформировались из сообщества бедных и беженцев в организацию образованных мужчин и женщин, бизнесменов, профессионалов, которые щедро открывали свои карманы для строительства школ, больниц и благотворительных учреждений. По мере развития представители исламских движений решили, что братство должно выступить против израильской оккупации. Мой отец в то время был уже одним из главных лидеров в братстве. В 1986 году состоялась секретная и историческая встреча в Хевроне, где собравшиеся договорились начать с простого гражданского неповиновения – бросания камней и сжигания шин. Целью их было разбудить, объединить и мобилизовать палестинцев, а также дать им понять, что они нуждаются в независимости под знаменем Аллаха и ислама. Так родился ХАМАС, а мой отец поднялся еще на несколько ступеней к вершине ислама.

ХАМАСу нужен был любой повод, который бы служил оправданием восстания. И он появился в декабре 1987 года, когда в Газе зарезали израильского продавца по имени Шломо Сакал, а всего несколько дней спустя четыре человека из Газы погибли в обычной автокатастрофе. Тем не менее были распущены слухи, что их убили израильтяне в отместку за убийство Сакала.

Начались беспорядки. Подросток швырнул «коктейль Молотова» и был застрелен израильским солдатом. Народ повалил на улицы, а ХАМАС встал у руля, превращаясь в новую боевую силу.

Чему учит тюрьма

Я рос в идеологии ХАМАСа по планам отца, которые соответствовали и моим желаниям: в будущем я тоже должен был дойти до вершины. Наверное, так бы все и случилось, если бы не Божье провидение. Зимой 1996 года я был арестован за незаконное владение оружием. В течение нескольких недель меня подвергали пыткам в тюрьме на израильской военной базе. Затем был суд и приговор к шестнадцати месяцам тюрьмы, где мое отношение к ХАМАСу начало трансформироваться. Я видел озлобленность, религиозную слепоту, своячество и возню вокруг малозначительных вещей, возведенных в ранг особой духовности. Видел, как служба внутренней безопасности ХАМАСа выхватывает из своих же рядов тех, у кого нет родственников, связей и так далее, и организовывает показательный суд над «предателями», пытая и убивая их по сфабрикованным обвинениям.

Я вышел из тюрьмы совершенно растерянным, не понимая, кто же на самом деле враги моего народа: ХАМАС или Израиль. Желая разобраться в своем внутреннем конфликте, я поступил в университет, и через некоторое время у меня начали складываться дружеские отношения с израильтянами. А еще через какое-то время я познакомился с христианами.

Мой путь к настоящему Богу

Однажды мы с моим лучшим другом Джамалем шли через Дамасские ворота в Иерусалим, как вдруг я услышал голос, обращенный ко мне: «Как тебя зовут?» Молодому человеку, который обращался ко мне, было около тридцати, и, хотя он и спрашивал на арабском, было очевидно, что он не араб.

– Меня зовут Мосаб.

– Куда идешь, Мосаб?

– Мы домой идем, мы из Рамаллы.

– Я из Англии, – сказал он, переходя на английский.

Он продолжал что-то говорить на арабском, но его акцент был настолько тяжелым, что я еле мог разобрать, о чем идет речь. В конце концов я понял, что он говорит нам что-то о христианстве и библейской группе, которая собирается в YMCA в Западном Иерусалиме.

Я знал это место. У мне не было никаких планов, и я подумал, что, наверное, будет интересно узнать что-то о христианстве. Если уж я многому научился от израильтян, то, может, и другие «неверные» привнесут в мою жизнь что-нибудь ценное. Да и вообще эти ребята выглядели просто и приглашали меня общаться, а не голосовать за израильтян на следующих выборах.

Нас было около пятидесяти человек этим вечером, в основном студенты моего возраста, из различных этнических и религиозных групп. Мне подарили Новый Завет на арабском и английском языках. Новые люди, новая культура. Это было здорово! Новый Завет был подарком, а в арабской культуре к подаркам особенное, бережное отношение, они высоко ценятся, и поэтому я решил, что прочитаю его.

Я начал читать и, когда дошел до Нагорной проповеди, подумал: «Вот это да! Этот Иисус был действительно впечатляющим. Все, что Он говорил, восхитительно!» Я не мог оторваться от книги. Складывалось впечатление, что каждый стих затрагивал глубочайшую рану в моей душе. Это было очень простое послание, но наполненное исцеляющей силой и каким-то образом дающее надежду для моей души.

Потом я прочитал: «Вы слышали, что сказано: „Люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего“. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5:43–45).

Вот оно! Я был сражен этими словами, словно молнией. Никогда я не слышал ничего подобного, но в глубине души понимал, что это послание, которое я искал всю свою жизнь.

Годами я пытался разобраться, кто на самом деле мои враги. А теперь я понял, что мои враги не израильтяне, и не ХАМАС, и не тот паренек, который бил меня по голове своей «М-16» в тюрьме, и не палач, издевавшийся надо мной в КПЗ. Я увидел, что враги не определяются национальностью, религией или цветом кожи. Я понял, что все мы подвержены атаке одних и тех же врагов: жадности, гордости и прочей дьявольской тьме, живущей внутри нас.

Это означает, что я могу любить всех людей и что единственные настоящие враги – это враги внутри меня.

Иисус сказал: «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1). Какая большая разница между Ним и Аллахом! Исламский бог очень осуждающий, и арабское общество следует в этом за ним.

Иисус упрекнул в лицемерии книжников и фарисеев, а я вспомнил сразу о своем дяде Ибрагиме. Я вспомнил, как однажды он получил приглашение на какое-то празднество и как разозлился, что ему не досталось самого почетного места. Это было, как будто бы Иисус говорил все Ибрагиму и каждому шейху и имаму ислама.

Абсолютно все, что Иисус говорил на страницах этой книги, имело для меня смысл. Не в силах сдержаться, я стал плакать. Бог положил все ответы на мои вопросы прямо в мои руки в виде этого маленького Нового Завета.

Я продолжал читать свой Новый Завет и посещать библейские уроки. Я начал проводить больше времени с ребятами из церкви и понял, что наслаждаюсь нашей дружбой. Мы отлично проводили время, рассуждая о нашей жизни, традициях и вере. Они всегда очень уважительно относились к моей культуре и моему мусульманскому наследию, и я обнаружил, что могу по-настоящему быть самим собой, пока нахожусь в их обществе.

Я стал задумываться о том, как внести все, что я узнал, в мою культуру, потому что понял, что оккупацию нельзя винить в наших страданиях. Наша проблема гораздо больше, чем армия и политика.

Однажды я спросил себя: а что палестинцы будут делать, если Израиль исчезнет, если все евреи покинут Святую землю и снова будут рассеяны? И впервые в моей жизни я знал ответ: мы будем продолжать воевать. Просто ни за что. Мы будем воевать с девушками без платков на голове, будем воевать за то, кто сильнее и более важен, кто определяет правила игры и кто имеет лучшее место на собрании.

Это был конец 1999 года. Мне был двадцать один год. С тех пор моя жизнь изменилась.

Архив