+7 (999) 219 - 91 - 91
inforussia@lio.ru

Вера и Жизнь 5, 2010 г.

От Трансильвании до Голливуда

Надежда Орлова

Когда-то в давние времена жили себе спокойно вдали от шумных городов и центров мировых событий (в Валахии и Трансильвании, Сербии и Чехии) вурдалаки. Они жили в народных сказках и фольклорных быличках, подобно лешим и кикиморам из русских сказаний. И вдруг, вырвавшись за пределы местных легенд и границ родины, начали победный марш по странам и континентам, пересекая моря и океаны, преодолевая дремучие леса и высокие горы.

Отвратительные создания, пьющие кровь людей, существовали во всех языческих религиях от Древней Греции и Вавилона до арабских халифатов и экзотической Ганы в Африке. С этим воплощением зла боролись с помощью жертвоприношений, дабы умилостивить жестоких духов, а также заклинаниями, амулетами и священными ритуалами.

В России были свои кровавые чудовища – упыри, омерзительного вида мертвецы, выходящие из могил, чтобы напитаться кровью живых. Их описание вызывало страх и отвращение: раздутые, синюшного цвета, в полуистлевшей одежде, вымазанные могильной землей и кровью жертв, с невидящими глазами, распространяющие вокруг запах тлена. Борьба с ними велась святой водой, крестным знамением, чтением молитв и псалмов, а также и более радикальными способами – осиновым колом, отрубанием головы, сжиганием трупа.

И вдруг, буквально за одно столетие, сей отвратительный мертвец превратился в «юношу бледного со взором горящим». Такая вот эволюция...

* * *

Один из первых литературных кровопивцев, придуманный писателем Джоном Полидори в 1816 году в повести «Вампир», уже вдруг становится благородным лордом по имени Рутвен. Его облик притягателен для дам и мечтательных юношей: он бледен, загадочен, взгляд имеет пронзительный. В общем, способен заинтересовать и увлечь. Однако, несмотря на внешнюю привлекательность, он был воплощением зла: коварен, беспощаден, кровожаден. Его психологический портрет беден, а сам образ соответствующий: он «пришел украсть, убить и погубить», несмотря на высокий титул.

В новелле француза Теофиля Готье «Мертвая красавица» (1836) женщина-вампир, сохраняя весь набор злодейских качеств (развратница, погрязшая в роскоши и чувственных наслаждениях, проводящая дни и ночи напролет в разгульных оргиях, совращающая не только светских щеголей, но и священников), обладает ослепительной красотой и претендует на создание собственной идеологии в противовес христианству: «Идем со мной, мы будем сама любовь. Потому что я люблю тебя и хочу отнять тебя у твоего Бога, перед лицом Которого столько благородных сердец проливают потоки любви, не достигающие Его». Героиня – одна из первых женщин-вампиров в западноевропейской литературе, навсегда создавшая устойчивый образ коварной обольстительницы и давшая затертый ныне термин «женщина-вамп».

Наступала эпоха Дарвина и Ницше, которая посылала упреки Богу и противопоставляла Ему человека, наделяя последнего всеми благодетелями, отнятыми у Творца.

В 1872 году Шеридан Ле Фаню, «ирландский Эдгар По», как называли его современники, написал повесть «Кармилла». Впервые в литературе о вампирах так мощно прозвучала эротическая тема: жажда крови и лесбийские мотивы здесь переплетены столь тесно, что трудно сказать, какая страсть главнее. В произведении четко виден вызов общественной морали, противопоставление «иного» не только миру живых, но и противостояние ниспровергателя устоев и социального общества.

В 1897 году вампир переходит рубеж, количество переходит в качество. Появляется принципиально новый кровопийца. С этого момента человечество забывает грязного деревенского тупого мертвеца. Отныне и навсегда он становится аристократично утонченным, эротично привлекательным, мистически обособленным и сверхъестественно могущественным графом. Это маг, наделенный, в отличие от своих румынских предшественников, новыми сверхвозможностями: некромант и повелитель мертвых, а также противник Бога, исповедующий ритуал «крещения кровью», пародию на причастие. Он умеет видеть в темноте, перемещаться по отвесным стенам, «может в некоторой степени управлять стихиями: бурей, туманом, громом», повелевать животными и превращаться в них.

Такой герой и имя получает звучное, грозное – Дракула, за сто лет ставшее синонимом слова вампир. Брэм Стокер (а речь, конечно же, идет о его знаменитом романе «Дракула») соединил западноевропейские традиции вампирской литературы и малоизвестную на Западе историческую личность кровавого валашского правителя XV века Влада Цепиша (Колосажателя).

И вот здесь литература передает вампирскую эстафету новому, только что зародившемуся виду искусства – кинематографу.

* * *

Итак, вампир зашагал по экрану: одна экранизация следовала за другой, начиная с 1922 года: «Носферату – симфония ужаса», «Дракула», «Вампир, или Странное приключение Дэвида Грея», «Знак вампира», еще один «Дракула» уже в цвете, «Маска демона», «Три лица страха», «Дракула – князь тьмы» и «Планета вампиров», «Дракула, восставший из могилы», «Носферату – призрак ночи», «От заката до рассвета», «Ван Хельсинг», «Вампиры», «Тень вампира». И этот список не полон.

Самый знаменитый актер, неоднократно воплощавший образ бессмертного графа на экране, Бела Лугоши, ставший хрестоматийным лицом Дракулы, так и не смог выйти из образа: он завещал похоронить себя в плаще графа Дракулы, что и было исполнено в 1956 году.

В 1976 году выходит книга американской писательницы, пишущей под псевдонимом Энн Райс, «Интервью с вампиром». Здесь перед нами не просто благородный джентльмен, перед нами утонченная, ищущая смысл жизни, бесконечно страдающая натура. Стать вампиром его заставляет смерть горячо любимого брата, убийство ему ненавистно, но оно становится необходимым – таков способ его существования теперь. Давая интервью молодому репортеру, вампир, рожденный более ста лет назад и доживший до наших дней, открывает перед юношей жизнь особого существа, стоящего над всем и всеми: существа свободного, у ног которого лежит весь мир, перед которым нет территориальных и временных ограничений. Книга полна околофилософских размышлений на тему добра и зла: «Зло – абстрактное понятие. Мы бессмертны, и перед нами открыты двери обильных пиров и празднеств, радость которых недоступна человеческому разуму и рождает у смертных скорбь и тоску. Бог берет без разбору богатых и бедных. Так станем поступать и мы, потому что нет на свете существ, стоящих ближе к нему, чем мы – демоны, не заключенные в смердящих кругах ада, но вольные гулять по его царству, где вздумается».

Постепенно от существа, приближенного к Богу, вампир становится по ходу развития сюжета единственным высшим существом вне времени, вне морали, вне суда. А потом уже чуть ли и не воплощением любви. Итог романа – молодой репортер, восхищенный образом существования вампиров, который в начале повествования его пугал, хочет сам стать вампиром и просит сделать его таковым. А это уже революция: несмотря ни на что, участь всех вампиров в их противостоянии с героями новелл и романов была одна – они должны быть уничтожены. Впервые герой переходит на сторону монстра.

***

Конец XX века полностью «очеловечил» вампира, приблизил его к людям, интегрировал в современный мир техники, цивилизации, в мир машин и «Макдональдсов». Это уже не злодей – изгой, вынужденный днем спать в гробу, становясь при этом беспомощным, и могущий являться людям лишь с наступлением темноты. Это уже не воплощение зла, априори смертельный враг человека. Нет, это «свой» парень с соседней улицы, немного странный, немного непохожий на других и, благодаря этому, имеющий все права на уважение, понимание и терпимое отношение. Высшая степень очеловечивания вампира происходит в фильмах 90-х годов XX века – «Дракула Брэма Стокера» Копполы и «Интервью с вампиром» Нила Джордана, экранизация уже упомянутого романа Энн Райс. Последний фильм – изумительная дань современной политкорректности, которая появилась в 80-е и достигла расцвета в 90-е годы. Как и в самом романе, место злобного, коварного и беспощадного убийцы занимает страдающее и нравственно ищущее существо, одолеваемое человеческими заботами и проблемами. Эротизм вампиров – одна из главных составляющих его современного образа, мощная и притягательная. Вампир – это источник смертельно опасной, но непреодолимой страсти.

Итак, вселенский злодей, почти механическая кукла-зомби, превращается в идейного борца, носителя мощной идеологии, идеологии «сверхчеловека». Из жуткой монстроподобной твари он становится утонченной натурой, жаждущей справедливости, доказывающей, что ни в чем не виноват, что сотворен Богом, равен Богу, стоит выше Бога. Образ вампира из классической литературы соединяет лермонтовского демона с его бунтом против Творца, ницшианского сверхчеловека с его предстоянием над всем миром, пушкинского Дон-Жуана с его утонченной сексуальностью и вызовом сверхъестественным силам.

Век XIX, преддверие революций, мировых войн и эпохи агрессивного атеизма, выпестовал монстра. Век XX принял его в объятия масс-культуры. Дракула, умерщвленный в романе профессором Ван Хелсингом, на самом деле обрел окончательное бессмертие, и его кровавый след потянулся из Трансильвании в Голливуд.

Архив