+7 (999) 219 - 91 - 91
inforussia@lio.ru

Вера и Жизнь 1, 2008 г.

Хотите, стихотворение прочту?

Вальдемар Цорн

«Applegate». При виде этого указателя у меня защемило сердце. Мы на пути к Николаю Водневскому, человеку-легенде. Многие годы он работал в миссии «Свет на Востоке»: составлял отрывной календарь «Лучи света на каждый день», основал и много лет составлял и редактировал журнал «Вера и жизнь», записывал радиопередачи и писал книги. Николая Водневского я не видел года два. Два года – срок немалый, ни для кого они не проходят бесследно, особенно когда человек подходит к рубежу. Потому и сердце мое щемило.

Мы приглашены на завтрак. Радушная Люся Водневская проводит нас к накрытому столу. На завтрак (иначе и быть не может у хлебосольных русских) первое, второе, десерт... Стол накрыт празднично.

– Николай Александрович, как Вы себя чувствуете?

Глаза Николая смотрят из-под кустистых бровей приветливо. Он гостям рад.

– Хотите, стихотворение прочту? – приносит из кабинета листочек. Идет Николай Александрович осторожно, мелкими, частыми шажками. – Лучше ты прочти, Вальдемар. Только медленно и с выражением.

Читаю.


Старость сзади подошла
Тихими шагами...
И спросила: «Как дела?» –
Крепко шею обняла
Жесткими руками.

Волос тронула крутя,
Выдернула челку.
Зубы стукнула шутя:
Мол, клади на полку.

Очи тронула рукой –
Зренье помутилось.
«Брось шутить, – я ей сказал, –
Не в того влюбилась...

Знай: не будет
Нам житья,
Как не множь потери.
До конца останусь я
Молодости верен.

О покое мне не пой –
Не к тому подкралась.
Мы характером с тобой
Не сойдемся, старость».

Николай Водневский смеется:

– А если серьезно, то я был бы безмерно счастлив и Господу от всего сердца благодарен, если бы Он забрал меня к Себе сегодня. Я очень-очень жду встречи с Отцом.

– И как Вы себе эту встречу представляете?

– Я знаю, что все наши представления не могут даже тени реальности отразить. Я думаю, что это будет очень торжественно. Там будет много ангелов. Об ангелах мы слишком мало думаем и говорим. Давайте помолимся...

Николай Александрович молится о нас, о служении миссии «Свет на Востоке»...

– Люся весь наш участок цветами засеяла. Идите, посмотрите. А я пока отдохну. Я устал немного. За последние три недели я уже двадцать два раза упал.

Участок – действительно райский уголок.

– Хризантемы – мои любимые цветы, – говорит Люся. – Смотрите, вон колибри летают! А это смоковница, ее плоды очень вкусные! Мы окружили участок забором, а то олени все мои цветы поедали. Они их любят.

Покрытые лесом горы уходят к горизонту. Ни домов, ни дорог, никаких признаков цивилизации. Тишина. Живая тишина. Слышны только голоса птиц.

– Коля готовится уйти к Отцу, – прерывает тишину Люся. – Он уже очень устал. До последнего времени он еще каждую неделю ездил в редакцию газеты «Наши дни», а теперь подал заявление об увольнении по состоянию здоровья. Газета – его детище. Но он не может быть больше главным редактором. У него нет больше сил.

– Ну что, посмотрели на наш райский уголок? – встречает нас Николай Александрович на пороге. – Мы здесь прожили счастливые годы. (Люся обнимает супруга и весело смеется.) Здесь я составлял журнал «Вера и жизнь», работал над газетой «Наши дни», а записывать радиопередачи всегда было очень интересно. Студия у меня была вот тут, в гараже. Записываю, бывало, беседу, и вдруг лай собаки. Выключаю. Успокоилась. Записываю... Но вот самолет пролетел. Нужно записать заново. Мне мое служение очень нравилось. Я благодарю Бога за мою жизнь.


СЛАВА БОГУ!

Слава Богу за все даяния,
Слава Богу за все страдания.

Слава Богу за ночи мрачные,
Дни удачные и неудачные.

Слава Богу за дни погожие,
За характеры наши несхожие.

За дороги тяжелые, дальние,
За разлуки, всегда печальные.

Слава Богу за слезы с песнями,
Что Он тропками вел чудесными.

Слава Богу за многие милости:
Что Он дал из пеленок вырасти,

Что Он путь нам всегда указывал,
Что небольно Он нас наказывал.

Что прощал, забывая прошлое,
Что давал Он нам только хорошее,

Что Он дал нам, временным жителям,
К вечной жизни Путеводителя.

Слава Богу, за все Ему слава!
Он имеет на это право.

Сердце продолжает щемить, когда оглядываюсь на опирающегося на палочку старца, который слабо машет нам вслед.

Низкий поклон Вам, Николай Александрович!

Архив