+7 (999) 219 - 91 - 91
inforussia@lio.ru

Вера и Жизнь 2, 1990 г.

Ложь во спасение?

Николай Водневский

Несколько лет я работал на фабрике с одним украинцем-западником, который своим настойчивым поиском правды Божией был очень близок мне по духу. Во время обеденного перерыва он часто подсаживался к моему столу и начинал разговор всегда одинаково:

- Матушка родная, люблю я свою Украину! Во сне снится.

Темные брови его опускались, грустные глаза заметно темнели и, склонив голову чуть-чуть набок, он задумчиво смотрел в окно. Шевеля тонкими губами, тихо говорил:

- Поехал бы сегодня домой, если бы там не было колхозов.

- Зачем же сразу ехать в колхоз? Можно ведь и в городе жить.

- Город - это совсем не то, о чем я скучаю. Город - он и тут есть город...

Однажды во время разговора он неожиданно спросил меня:

- Вот ты многим людям отвечаешь на вопросы. Так вот скажи мне, где в Библии написано: «Скажи неправду во спасение»?

- Таких слов в Библии нет и быть не может, - ответил я, не задумываясь ни на секунду.

- А почему? Должны быть!

Мой собеседник - христианин, для которого закон Божий - это альфа и омега. Он часто затрагивал эту тему, обличая христиан в нарушении Божиих законов. И я ему ответил:

- Закон Божий говорит, что всякая ложь - грех. Ни о каких исключениях Библия не говорит.

И вдруг мой собеседник замолчал. Он глядел через окно огромной фабричной столовой, где злобный воющий ветер срывал и крутил желтые дубовые листья. Я тоже смотрел на мутное небо, где плыли, обгоняя одна другую, тяжелые рваные облака.

- Вот ты говоришь - нет таких слов в Библии.

- Нет, - подтвердил я.

- А я вот вспомнил сейчас случай из моей жизни.

Я приготовился его слушать.

- Перед войной я жил с женой и дочуркой на окраине Ровно и сапожничал на дому. А кожу я покупал у одного еврея. И подружился с ним, как с братом. А тут вскоре началась война, пришли немцы. Однажды ночью прибежала к нам жена еврея с девочкой лет пяти. Обе дрожат и плачут. Упала женщина на колени, просит: «Спасите мою девочку. Укройте ее. Немцы всех евреев сгоняют в бараки. Увозят куда-то. Видно, на смерть ...»

Жена взглянула на меня, и я все понял:

- Оставляйте, - говорю. - Будем считать ее своей. В обиду не дадим.

Сказала мать, как звать девочку, обняла ее, поцеловала и убежала.

Девочка быстро прижилась в семье. Все понимала. Мы звали ее вместо Сары Галей. Прятали ее, как могли, от соседей и все думали, что сказать людям, если все откроется. Полгода прошло благополучно. Ну, думаем, слава Богу! Он - Хранитель. Но однажды ворвались в дом два немца. Мы успели укрыть Галю в кладовке. Немцы бегло оглянули нашу избу, а один строго посмотрел мне в глаза и спрашивает:

- Детей еврейских у вас нет?

- Нет, - говорю, - нет. Это вот вся моя семья, - и показал на свою жену и дочурку.

Немцы еще раз осмотрели избу и ушли.

- Слава Тебе, Господи! Пронесло! - сказал я жене.

И мы оба упали на колени и благодарили Бога, что не дрогнул мой голос, когда говорил немцу: «Нет!» И Галя была спасена.

Потом мы переселились в Холм. И, представьте себе, перед концом войны, когда уже пришли русские, мама Гали нашлась...

- Ну, а теперь скажи мне, - продолжал далее мой собеседник, - согрешил я, сказав неправду, или нет? Ведь если бы я сказал правду, Сару увезли бы в Треблинку и сожгли в Крематории.

Я молчал. Что я мог ответить?

- Ты не молчи, а скажи: согрешил я, сказав неправду, или нет?

- Я же не Бог, - начал было я.

- Я это знаю, что ты такой же человек, как и я, но ты отвечаешь людям на вопросы, так ответь же и на мой вопрос, - настаивал собеседник.

- Свою совесть спроси, - ответил я.

- Вот то-то и оно! А совесть мне сказала: «Нет, ты не согрешил, сказав неправду ради спасения жизни». Значит, в Библии где-то должно быть об этом написано.

- Я думаю так: по букве закона ты согрешил, а по духу закона - нет. На такие вопросы, как твой, Библия прямого ответа не дает.

- Вот то-то и оно! - заключил мой собеседник.

Позднее, размышляя над этим вопросом, я вспомнил еще один случай, о котором читал в какой-то газете.

Это было в театре. Перед началом спектакля, когда публика уже заняла свои места, за кулисами возник пожар. Когда пламя пробило на сцене потолок, директор вышел к зрителям и спокойно сказал:

- Уважаемые зрители, спектакль отменен. Внезапно заболел исполнитель главной роли.

Зрители спокойно выходили из театра, а за кулисами в это время бушевал пожар.

Если бы директор сказал народу правду, произошла бы паника, а у дверей - давка и, конечно, могли бы погибнуть люди.

Перед тем, кто ответит мне на вопрос - как ответил бы Сам Господь - согрешил директор, сказав неправду, или нет? - я низко склоню голову и скажу ему: «Благословен ты, человече, ибо Бог дал тебе знать больше, чем нам, простым смертным».

Архив